Неточные совпадения
— Как же бы это сделать? — сказала
хозяйка. — Рассказать-то мудрено, поворотов много; разве я тебе дам девчонку, чтобы проводила. Ведь у тебя, чай,
место есть на козлах, где бы присесть ей.
Чичиков поблагодарил
хозяйку, сказавши, что ему не нужно ничего, чтобы она не беспокоилась ни о чем, что, кроме постели, он ничего не требует, и полюбопытствовал только знать, в какие
места заехал он и далеко ли отсюда пути к помещику Собакевичу, на что старуха сказала, что и не слыхивала такого имени и что такого помещика вовсе нет.
— Здравствуйте, батюшка. Каково почивали? — сказала
хозяйка, приподнимаясь с
места. Она была одета лучше, нежели вчера, — в темном платье и уже не в спальном чепце, но на шее все так же было что-то навязано.
— Амалия Людвиговна! Прошу вас вспомнить о том, что вы говорите, — высокомерно начала было Катерина Ивановна (с
хозяйкой она всегда говорила высокомерным тоном, чтобы та «помнила свое
место» и даже теперь не могла отказать себе в этом удовольствии), — Амалия Людвиговна…
Хозяйку он усадил на свое
место, а Ивана Матвеевича и Тарантьева дозваться не мог.
Кухня была истинным палладиумом деятельности великой
хозяйки и ее достойной помощницы, Анисьи. Все было в доме и все под рукой, на своем
месте, во всем порядок и чистота, можно бы сказать, если б не оставался один угол в целом доме, куда никогда не проникал ни луч света, ни струя свежего воздуха, ни глаз
хозяйки, ни проворная, всесметающая рука Анисьи. Это угол или гнездо Захара.
При появлении Штольца Тарантьев первый проворно переправился через плетень и шагнул в огород; за ним скрылся за беседку Иван Матвеевич и исчез в светлицу.
Хозяйка тоже поднялась с
места.
— Кухарка тут не поможет, а надобно
место собраний переменить, — сказал Дьякон и почему-то посмотрел на
хозяйку из-под ладони, как смотрят на предмет отдаленный и неясный.
А как удивится гость, приехавший на целый день к нашему барину, когда, просидев утро в гостиной и не увидев никого, кроме хозяина и
хозяйки, вдруг видит за обедом целую ватагу каких-то старичков и старушек, которые нахлынут из задних комнат и занимают «привычные
места»!
Хозяйки приветливой улыбкой отвечали на наши поклоны и принялись суетиться, убирать свечи, прялку, всю утварь, очищая нам
место сесть.
Вылезши из печки и оправившись, Солоха, как добрая
хозяйка, начала убирать и ставить все к своему
месту, но мешков не тронула: «Это Вакула принес, пусть же сам и вынесет!» Черт между тем, когда еще влетал в трубу, как-то нечаянно оборотившись, увидел Чуба об руку с кумом, уже далеко от избы.
— Ее. У этих шлюх, здешних
хозяек, нанимает каморку Фома. Фома из наших
мест, наш бывший солдат. Он у них прислуживает, ночью сторожит, а днем тетеревей ходит стрелять, да тем и живет. Я у него тут и засел; ни ему, ни
хозяйкам секрет не известен, то есть что я здесь сторожу.
Хозяйка предложила Нехлюдову тарантас доехать до полуэтапа, находившегося на конце села, но Нехлюдов предпочел идти пешком. Молодой малый, широкоплечий богатырь, работник, в огромных свеже-вымазанных пахучим дегтем сапогах, взялся проводить. С неба шла мгла, и было так темно, что как только малый отделялся шага на три в тех
местах, где не падал свет из окон, Нехлюдов уже не видал его, а слышал только чмоканье его сапог по липкой, глубокой грязи.
— А, он хочет видеть во всей прелести? Пускай видит. Я писал, меня не слушают. Так пускай узнают из иностранной печати, — сказал генерал и подошел к обеденному столу, у которого
хозяйка указала
места гостям.
— Татьяна Марковна! высокая и сановитая владычица сих
мест! Прости дерзновенному, ищущему предстать пред твои очи и облобызать прах твоих ног! Приими под гостеприимный кров твой странника, притекша издалеча вкусить от твоея трапезы и укрыться от зноя полдневного! Дома ли Богом хранимая
хозяйка сей обители!.. Да тут никого нет!
— Пойдемте, только я близко не пойду, боюсь. У меня голова кружится. И не охотница я до этого
места! Я недолго с вами пробуду! Бабушка велела об обеде позаботиться. Ведь я
хозяйка здесь! У меня ключи от серебра, от кладовой. Я вам велю достать вишневого варенья: это ваше любимое, Василиса сказывала.
— А! нашему Николаю Андреевичу, любвеобильному и надеждами чреватому, села Колчина и многих иных обладателю! — говорил голос. — Да прильпнет язык твой к гортани, зане ложь изрыгает! И возница и колесница дома, а стало быть, и
хозяйка в сем
месте или окрест обретается. Посмотрим и поищем, либо пождем, дондеже из весей и пастбищ, и из вертограда в храмину паки вступит.
В назначенный день к семи часам вечера приперла из «Ляпинки» артель в тридцать человек. Швейцар в ужасе, никого не пускает. Выручила появившаяся
хозяйка дома, и княжеский швейцар в щегольской ливрее снимал и развешивал такие пальто и полушубки, каких вестибюль и не видывал. Только
места для калош остались пустыми.
Хозяйка и две ее знакомые дамы заняли
места в конце стола.
Хозяйка начала свою отпустительную речь очень длинным пояснением гнусности мыслей и поступков Марьи Алексевны и сначала требовала, чтобы Павел Константиныч прогнал жену от себя; но он умолял, да и она сама сказала это больше для блезиру, чем для дела; наконец, резолюция вышла такая. что Павел Константиныч остается управляющим, квартира на улицу отнимается, и переводится он на задний двор с тем, чтобы жена его не смела и показываться в тех
местах первого двора, на которые может упасть взгляд
хозяйки, и обязана выходить на улицу не иначе, как воротами дальними от хозяйкиных окон.
Конечно, она мало читала, она вовсе не читала, она осмотрела комнату, она стала прибирать ее, будто
хозяйка; конечно, мало прибрала, вовсе не прибирала, но как она спокойна: и может читать, и может заниматься делом, заметила, что из пепельницы не выброшен пепел, да и суконную скатерть на столе надобно поправить, и этот стул остался сдвинут с
места.
Тут только уверились горожане, что смолокуровские заведения в самом деле закрываются и молодая
хозяйка переселяется с родины в иное
место.
Она решается не видеть и удаляется в гостиную. Из залы доносятся звуки кадрили на мотив «Шли наши ребята»; около матушки сменяются дамы одна за другой и поздравляют ее с успехами дочери. Попадаются и совсем незнакомые, которые тоже говорят о сестрице. Чтоб не слышать пересудов и не сделать какой-нибудь истории, матушка вынуждена беспрерывно переходить с
места на
место.
Хозяйка дома даже сочла нужным извиниться перед нею.
Запасливые домовитые
хозяйки, старые и молодые, советуются, в каком
месте какие целебные травы в купальские ночи брать: где череду от золотухи, где шалфей от горловой скорби, где мать-мачеху, где зверобой, ромашку и девясил…
— Постой ты у меня, кабацкая затычина!.. Я те упеку в добро
место!.. — кричал Алексей. — Я затем и к
хозяйке шел, чтоб про новые твои проказы ей доложить… Кто пегу-то кобылу в Кошелевском перелеске зарезал?.. Кто кобылью шкуру в захлыстинском кабаке заложил?.. А?..
"Ты, хозяюшка молодая, и вы, детки малые! упокойте вы старицу божию, старицу божию, странницу убогую!"–"Отдохни ты здесь, Федосьюшка! услади, свет-Пахомовна, душу твою гласами архангельскиими, утоли твой глад от ества небесного!"И брала свет-Пахомовну за руки
хозяйка младая, в большое
место ее сажала, нозе ее умывала, питьями медвяными, ествами сладкими потчевала.
— Обед будет из двух блюд: суп и мясное блюдо, — продолжала
хозяйка. — Считается в двадцать копеек; а ежели третье блюдо закажете — прибавка 15 копеек. Обедают в общей столовой между пятью и шестью часами, как кто удосужается. Остальные девять рублей — за квартиру. Мелочных расходов прислуге, дворнику — рубля два в месяц наберется. Чай — ваш, свечи — тоже ваши. Вы
место искать приехали?
— Ты ошибаешься, — с тонкой улыбкой ответила Нина Леонтьевна, — предоставь это, пожалуйста, мне… Необходимо сразу показать ей, где ее настоящее
место. К чему разводить эти никому не нужные нежности? Я такая же
хозяйка здесь, и ты можешь выбирать между мной и ей… — Ты забываешь, Нина, как к этому отнесется Прейн.
— Молиться и плакать — это все, что осталось им в настоящее время, — тихо, но отчетливо и медленно проговорил граф с благоговейным выражением глубокого почтения в лице, придавая тем самым значительную вескость своим серьезным словам, вместе с которыми встал с
места и пошел навстречу
хозяйке, показавшейся в дверях залы.
Появление его на этом бале, внимание губернатора, любезность
хозяйки, тур мазурки,
место за ужином, некоторые фразы и уменье держать себя в обществе и, наконец, этот особенный ореол «политического мученичества», яркий еще тогда по духу самого времени, — все это давало чувствовать проницательным славнобубенцам, что граф Северин-Маржецкий сразу занял одно из самых видных и почетных
мест «в нашем захолустье», что он большая и настоящая сила.
Как Савин вас в Серединской хозяйничать отправил, чтобы
место очистить для другой
хозяйки в Рудневе, как вы любили его и любите…
Заиграли туш; все начали поздравлять именинника, а
хозяйка в неизменном настроении своей любезности встала со своего
места и, обойдя стол, подошла к мужу с намерением чокнуться с ним своим бокалом.
— Без но, без но: вы сегодня мой милый гость, — добавила она, лаская его своими бархатными глазами, — а я, конечно, буду не милою
хозяйкой и овладею вами. — Она порывисто двинулась вперед и, встав с
места, сказала, — я боюсь, что Висленев лукавит и не пойдет искать моего Бедуина. Дайте мне вашу руку и пройдемтесь по парку, он должен быть там.
— Теперь извольте прослушать, — попросил Горданов, — и полным, звучным голосом, отбивая и подчеркивая сальянтные
места, прочел хозяину и
хозяйке ярое сочинение Иосафа Платоновича.
— Я — Бизюкина, — отвечала, не поднимаясь с
места,
хозяйка.
— Ага! А что-с? А то, говорят, не расскажет! С чего так не расскажет? Я сказал — выпрошу, вот и выпросил. Теперь, господа, опять по
местам, и чтоб тихо; а вы,
хозяйка, велите Николаше за это, что он будет рассказывать, стакан воды с червонным вином, как в домах подают.
— Да не можете вы исправиться, — настаивала
хозяйка с нетерпеливою досадой, порывая гостя с его
места.
Осип Федорович несколько времени просидел на
месте в полном, казалось ему, полузабытьи, затем очнулся, розыскал своего товарища и вместе с ним выбрался из дома. Молодой человек, представивший его Ирене и привезший к Шевалье, оказалось, жил с ним по соседству. Они отправились вместе домой, не прощаясь с
хозяйкой, как это было в обычае у Генриетты.
Дочь проводила мать до
места ее вечного упокоения без слезинки в глазах и вернулась домой уже полновластной и единственной
хозяйкой.
За столом, подле Паткуля, сидели с одной стороны
хозяйка, с другой Аделаида Горнгаузен. Последняя, видимо, искала этого почетного
места. Победив свою сентиментальную робость, она решилась во что бы ни стало вручить своему соседу роковое послание, потому что начинало смеркаться и день ускользал, может быть, с ее счастием. Паткуль заметил ее особенное к нему внимание, слышал даже, что его легонько толкало женское колено, что на ногу его наступила ножка.
Аким бросился без оглядки на указанное ему
место, но, не найдя топора, засуетился как угорелый по всей избе.
Хозяйка рыбака приняла деятельное участие в разыскании затерянного предмета и также засуетилась не менее своего родственника.
В противоположном углу воздвигалась печка с перерубочками для удобного влезанья; она занимала ровно четвертую часть жилища; над ухватом, кочергою и «голиком» (веником), прислоненным к печурке, лепилась сосновая полка, привешенная к гвоздям веревками; на ней — пузатые горшки, прикрытые деревянными кружками; так как
места на полке оставалось еще много, молодая
хозяйка поместила в соседстве с горшками самопрялку с тучным пучком кудели на макушке гребня.
На резном кресле было
место Зайончека, в ногах у него на низенькой деревянной скамейке садилась прекрасная
хозяйка дома, а на скамьях размещались члены.
В доме такой был обычай, что Марья Николаевна, в качестве друга княгини, всегда должна была присутствовать в числе гостей и к тому же непременно занимать одно из ближайших к
хозяйке мест.
Из того, что конфектного сервиза было вынуто пятнадцать
мест, ясно было, что, кроме графа, губернатора и самой
хозяйки, за стол сядут еще двенадцать человек; но это тоже не были гости отборные, нарочно к этому случаю призванные, а так, обыкновенные люди, из соседей, которые к этому дню подъехали и остались обедать.
—
Хозяйка! — прервал Палицын, — уж светает; послушай: я придумал куда мне спрятаться… ты знаешь… отсюда недалеко есть
место… говорят, недоброе… да это всё равно; ты знаешь Чортово логовище!..
Собаки жалобно залаяли, и
хозяйка, вздрогнув, проснулась, перекрестилась и, протирая кулаками опухшие глаза и разбирая растрепанные волосы, молвила: «господи, боже мой! — да кто это там!… наше
место свято!.. да что это как стучат».
Пόд-вечер приехали гости к Палицыну; Наталья Сергевна разрядилась в фижмы и парчевое платье, распудрилась и разрумянилась; стол в гостиной уставили вареньями, ягодами сушеными и свежими; Генадий Василич Горинкин, богатый сосед, сидел на почетном
месте, и
хозяйка поминутно подносила ему тарелки с сластями; он брал из каждой понемножку и важно обтирал себе губы; он был высокого росту, белокур, и вообще довольно ловок для деревенского жителя того века; и это потому быть может, что он служил в лейб-кампанцах; 25<-и> лет вышед в отставку, он женился и нажил себе двух дочерей и одного сына; — Борис Петрович занимал его разговорами о хозяйстве, о Москве и проч., бранил новое, хвалил старое, как все старики, ибо вообще, если человек сам стал хуже, то всё ему хуже кажется; — поздно вечером, истощив разговор, они не знали, что начать; зевали в руку, вертелись на
местах, смотрели по сторонам; но заботливый хозяин тотчас нашелся...
По истечении сказанных пяти лет после смерти Пульхерии Ивановны я, будучи в тех
местах, заехал в хуторок Афанасия Ивановича навестить моего старинного соседа, у которого когда-то приятно проводил день и всегда объедался лучшими изделиями радушной
хозяйки.
При входе ее
хозяйка сидела у окна за пяльцами, Бахтиаров оставался на прежнем
месте.